Между двух огней

Развитие новых социально-экономических взаимоотношений, связанных с изменением всего характера экономики раннесредневековой Таврики, сопровождалось, как мы уже отмечали, христианизацией края. Главный источник наших знаний об этом — те данные, которые добыты за долгие годы путем раскопок и разведок.

Археологические исследования показывают, что с VIII—IX вв. резко изменяется погребальный обряд: на средневековых некрополях Таврики преобладают так называемые плитовые могилы — ямы в грунте, обложенные каменными плитами или плоской черепицей. На Качи-Кальоне такие же погребальные сооружения встречаются вблизи церквей, как пещерных, так и наземных. Некоторые вырубленные в скале гробницы в дальнейшем были расширены и превращены в так называемые «костницы», куда ссыпались кости из многократно использованных могил. По всей вероятности, каждое из таких погребальных сооружений принадлежало одной семье. Изменение погребального обряда в VIII—IX вв. вызвано было, как полагают некоторые исследователи, притоком этнически иного — иконопочитательского—населения из восточных провинций Византии 35.

Рост крупного, в том числе и монастырского, землевладения, ускоренное развитие феодальных отношений неизбежно вызывали разорение свободного земледельческого населения, закабаление его светскими и духовными феодалами. По-видимому, положение крестьян и ремесленников в Таврике мало отличалось от тяжелейшего положения трудящихся масс всей Византийской империи. Уплата многочисленных податей и налогов, церковной десятины и наряду с этим постоянная опасность хазарских грабежей — все это создавало, естественно, предпосылки недовольства, способного вылиться в вооруженное выступление. Надо учесть к тому же и довольно сложные, отнюдь не доброжелательные взаимоотношения Византии с Хазарией. Не находя возможным вступить в открытую борьбу с хазарами за присвоенные ими земли Таврики, Византия могла поддерживать (вернее бы сказать: не могла не поддерживать) местных феодалов, недовольных засильем хазар.

Для населения юго-западной Таврики завоеватели были вдобавок ко всему иноверцами: господствующая верхушка каганата приняла в VIII в. иудаизм (точнее: одну из его разновидностей — караимизм), в то время как у массы хазар [* Эту массу, судя по данным археологических источников, составляли в Крыму не собственно хазары, а подчиненные им прото-болгарскиё языческие племена. — Ред.] даже в X в. сохранялись еще обычаи язычников. Религиозный антагонизм, несомненно, давал себя знать, подогревая антихазарские настроения. Все вместе взятое и привело в 787 г. к народному восстанию, известному в научной литературе как «восстание Иоанна Готского» — по имени его организатора и руководителя епископа Иоанна [** Подробнее см. в книге этой же серии «Аю-Даг — «святая» гора».].

Данные письменных и археологических источников дают право считать, что ареной действия восставших была почти вся юго-западная Таврика и прежде всего Южный берег Крыма, т. е. та территория, которая в это время составляла «Готскую» епархию, или «Готию». Восстание народа Готии во главе с епископом Иоанном и неким «господином Дороса» имело четкую цель — «чтобы страной их не владели упомянутые хазары» 36. Свержение иконоборческого правительства, смена власти на византийском троне и изменение политической конъюнктуры вызвали отход от восставших, т. е. прямое предательство владетеля Дороса и самого Иоанна, о чем глухо сообщает «Житие» («кто-то, несправедливо порицавший преподобного, что укрепление Готии было передано хакану и некоторые несправедливо убиты..,» 37).