Между двух огней

Молодое Киевское государство стремится в это время (IX—X вв.) к непосредственной торговле с Византийской империей и всем тогдашним цивилизованным миром, без посредничества Херсона и других северопричерноморских городов. В итоге Таврика становится своего рода экономическим и культурным мостом между Русью и Византией, а заодно и местом разрешения русско-византийских конфликтов.

В противоборстве с Киевской Русью византийская дипломатия воспользовалась появлением в северопричерноморских степях печенегов. О том, какое значение имели печенеги для Таврики, писал в одном из своих трактатов Константин Багрянородный, византийский император и писатель X в. По его свидетельству, «печенежский народ живет в соседстве с областью Херсона, и если они не состоят с ними в дружбе, то могут выступить против Херсона, делать набеги и грабить.... климаты» [Климатами Таврики византийцы называли отдельные горные укрепленные районы вблизи Херсона.] 39. И далее: «Русы не могут приезжать в царствующий город ромеев (Константинополь. — Ред.), если не живут в мире с печенегами...»

Древнерусскому государству требовался безопасный и беспрепятственный выход к Черному морю, чего не желали ни Византия, ни занимавшийся посреднической торговлей Херсон. Однако все попытки византийских дипломатов уничтожить или хотя бы связать по рукам и ногам Киевскую Русь силами печенежских орд потерпели поражение. Более того: ромейским императорам пришлось вскоре прибегать к помощи войск киевских князей в борьбе со своими непокорными вассалами. Так, когда в 987 г. против Василия II восстал один из его полководцев Варда-Фока, император обратился за военной помощью к Владимиру Святославичу, обещая в награду выдать за него свою сестру Анну. Лукавство базилевса, медлившего с выполнением своего обещания, побудило Владимира в 989 г. осадить и взять Корсунь (Херсон) — основной оплот Византии в Таврике. Только после этого Василий II прислал Анну в Херсон, заключив с киевским князем равноправный политический и торговый союз

Поход Владимира содействовал сближению Руси с византийской Таврикой, помог втянуть ее в орбиту русско-византийских связей. Однако и до этих событий отношения между Русью и населением юго-западного Крыма, окружавшего Херсон, были, по-видимому, дружественными. Во всяком случае, ни на одном городище или селище этого времени в предгорном Крыму пока не зафиксировано следов пожарищ или насильственных разрушений. Местное население, надо полагать, не только не противилось Владимиру, но даже, быть может, оказывало ему поддержку. Иначе он не смог бы сказать корсунянам: «Если не сдадитесь, то буду стоять хоть три года...» Судя по этому заявлению, Владимира не беспокоило поведение окружающего населения, а войска его не нуждались в продовольствии и фураже.

В XI в. русско-крымские связи ослабевают. Таврика попадает под власть половцев, заполонивших степные просторы Северного Причерноморья. Обремененные стадами пасущихся животных, новые пришельцы не смогли проникнуть в глубинные районы горного Крыма. Подтверждается это, в частности, отсутствием половецких захоронений в курганах Средней гряды, тогда как в зоне Внешней гряды они нередки. О пребывании половцев в низовьях Качи говорят некоторые курганы, на которых еще сравнительно недавно стояли «каменные бабы» — большие уродливые изваяния мужчин или женщин, держащих обеими руками у живота чашу.

С этого времени основное направление черноморской торговли переместилось на Судак и Кафу. Захирел и замер старый караванный путь из степного Крыма в Херсонес; та же участь постигла и дорогу, пролегавшую по Качинской долине на Южный берег.