Церковь Бия-Салы

С исторической неизбежностью ее появления и длительного существования, с ее активной, хотя отнюдь не прогрессивной социально-политической ролью историку нельзя не считаться, но не стоит приписывать церкви всерьез все то, чем старается сама она оправдать свое существование.

Не зря, конечно, первое возобновление верхореченского храма было совершено в XVI в., как сказано в другой (ныне утраченной) надписи на греческом языке 55, — «иждивением» некоего «господина Бината, сына Темирке», притом «смиренною рукою» епископа. Имена Бинат и Темирке не обязательно означают, что носители их принадлежали к мусульманской знати: донатором мог быть и православный из полутатарской или полуотуреченной богатой фамилии. Главное в том, что возведение храма происходит под властью Порты и крымского хана, а «смиренный» архиерей не только при них существует, но, по-видимому, процветает. Совсем не страдальческое, а достаточно прочное положение церкви, ее истинное место в Крымском ханстве проступают — благодаря надписи — достаточно ясно.

Верхореченская церковь интересна и тем, что входит в большой церковно-монастырский комплекс, который в то время привлекал постоянное внимание московских князей. Не прекращая и после падения Мангупа дипломатическую игру с Крымом, Москва искала опору и источники политической информации непосредственно в ханстве, если не прямо в его столице. Эта роль окружавшего Бахчисарай церковно-монастырского (архиерейского) комплекса, куда входили Качи-Кальонский и Успенский монастыри (как, видимо, и ряд других), требует исторического исследования, и она не может считаться маловажной. Отнюдь не простым хождением за «милостыней» было непрерывное шастанье монахов из Бахчисарая в Москву и обратно.

Не будем касаться здесь другого сложного и слишком специального вопроса — о стилистических особенностях росписи верхореченского храма, о развитии его основного сюжета. Скажем кратко, что роспись эта разностильна. До «господина Бината» в возобновленном на его средства храме, надо думать, тоже была роспись стен. Однако алтарная сцена «поклонения жертве» могла быть именно тогда наново написана или основательно подновлена, т. е. переписана. Возможно, она стала грубее, чем была, — по живописной технике, рисунку, колориту. В то же время роспись конхи [* Конха — полукупол, служащий для перекрытия полуцилиндрических частей зданий (абсид, ниш).] осталась нетронутой: деисус — по краскам ясный и яркий, а в рисунке, так сказать, элегантный — может быть отнесен еще к XIV, самое позднее — началу XV в.